Вороны

Городок Каинск был не то чтобы большим городом, но и деревней назвать его было трудно. Уездный городок в несколько сотен дворов. Тюрьма, школа и даже собор, что говорило о претензии на величие.
Именно там, на краю империи, довелось провести детство герою нашего рассказа.
Маленький Янкель с детства любил птиц. Бывало, раздаст им по дороге в школу весь свой скудный завтрак. Живот потом крутило от голода и, вместо постижения науки, мальчик представлял, как птицы в неком подобие сказочных санок несут его по небу в светлое будущее, где всего в досталь.
Однажды отец Янкеля собрался на похороны родственника, который устроился, несмотря на запрет селиться близко к Петербургу, в небольшую мастерскую в Царском селе. Там быстро спился, и находился при смерти.
Отец питал скромную надежду, что ему хоть пара сапог в наследство перепадет, да и само подобное путешествие было чуть ли не самым значительным событием в его монотонной мастеровой жизни. По крайней мере, так он объяснил супруге свою дальнюю поездку.
Из всех 9 детей, по непонятной причине, он взял только маленького Якова.
Эта поездка косвенно привела к событиям, что в дальнейшем навсегда изменили ход истории практически всей планеты.
Видимо, так распорядилась судьба, в которой ничего просто так не происходит, и все запланировано заранее.
После скромных похорон, на поминки отец сына не взял, а отправил прогуляться. Именно тогда Яша столкнулся с картиной, которая преследовала его в страшных снах всю жизнь.
В прекрасном ухоженном саду, недалеко от дворца, он увидел трупы сотен больших черных птиц с вывернутыми на сторону головами и скрюченными в агонии лапками.
Равнодушный дворник сгребал их огромной метлой в кучу, бурча под нос:
«Их Величеству забава, а мне убирай...»
В память мальчика навсегда врезалась страшная черная гора, из которой между перьями некогда сильных крыльев, то тут, то там виднелись клювы и когти.
Много где поносило Яшу. Выбился он в люди. Стал « большим человеком» в новом непонятном времени. Можно даже сказать, страшным человеком в страшном времени.
И вот, однажды, судьба свела Якова с тем, кого раньше он, как впрочем и практически все население страны, видели только на портретах.
И не просто свела, а в каждодневном общении, от которого они оба не имели возможности отказаться.
Разные разговоры вел сын стекольщика с бывшим властителем судеб огромной империи. Яков все больше слушал и, хотя со многим был несогласен, не спорил, а просто мрачнел лицом и уходил к себе в кабинет. Уже одно то, что он мог позволить себе прервать беседу с августейшим лицом в любой момент по своему желанию, наполняло его значительностью.
Прошла весна. Наступили летние дни. Яков, вроде, даже сдружился с охраняемым лицом, если это можно так назвать…
Пролетарская ненависть не бурлила в его жилах. Работа, как работа… Раз партия поручила - нужно исполнять!
Обыденно и рутинно проходил день за днем.
Когда пришла та самая телеграмма от старого товарища и тезки, Яков никаких особых чувств не испытал. Раз партия требует… им там виднее.
В тот самый день он встал как обычно. Позавтракал. Остатки хлеба по привычке разбросал на улице птицам. Теперь хлеба, да и всего остального, у Яши было вдоволь. Зря что ли они с коллегами реквизировали «излишки» у местных богатеев. А у некоторых, даже, не то что излишки, последнее забрали. Пусть знают!
Полуголодное детство, заискивание отца перед клиентами и властью оставили свой след. Теперь настала очередь унижать других. Для себя Яша считал это высшей справедливостью.
Белоснежный дом военного инженера Ипатьева на склоне Вознесенской горки даже из-за высокoго, недавно выстроенного забора, был виден издалека. Особенно, в первых солнечных лучах нового дня. Июль, лучший месяц в тех краях, был в разгаре.
День прошел в хлопотах. Нужно было многое организовать самому. Яков с детства никому не доверял, а сброду в охране и подавно. К порядку он был приучен еще с ранних лет, в лавке часовщика Пермана, где служил подмастерьем.
Поздно вечером, перед тем как разбудить пленников, он еще раз проверил оружие - Кольт и наградной Маузер. До этого Яша вынимал свою любимую игрушку только для острастки, но в дело никогда не пускал. Так, потыкать в лицо холодным стволом полумертвому от ужаса бывшему богатею или вшивому интеллигентишке, не желающему понимать все величие момента революционных свершений.
Постоянное же похлопывание деревянной кобуры по бедру при ходьбе вызывало не раздражение, а наоборот, успокаивало. Придавало чувство своей исключительности и власти.
Ночью того же дня он приказал всем собраться в подвале. Даже принес им несколько стульев.
Потом коротко, без особых эмоций, зачитал семье для чего их здесь собрал.
« Что-что?..» - спросил Бывший близоруко прищурившись, будто не расслышал. Он был явно не в силах осознать услышанное.
Душный воздух подвала становился все гуще и невыносимо давил на присутствующих.
Нереальность происходящего будто материализовалась и сковала людей и охранников липкой тиной ужаса.
Все молча смотрели на Якова.
Он неожиданно для себя осознал, что как не впиваются его крепко сжатые побелевшие пальцы в рукоять атрибута власти, посмотреть в глаза человеку, с которым он каждый день общался, и который лично ему, Яше, ничего плохого не сделал, он не сможет…
И тут опять, как часто бывало в детских кошмарах, маленький Янкель ясно увидел перед собой страшную черную гору из птичьих трупов.
« А вот что!» - крикнул он, будто отчаянно гоня этот детский страх, и выстрелил в него